liya_fa (liya_fa) wrote,
liya_fa
liya_fa

Попробуем доброе дело сделать?

А не просто кивать в знак вроде бы согласия,мол, *Помним,скорбим..* и прочее? Перед ушедшими героями ВОВ склоним мы головы,но и о пока ещё живых стоит хоть чуть позаботиться...В ЖЖ гораздо больше 46 тысяч человек,которые могли бы поддержать(на данный момент) - мы с мужем уже подписались.
Оригинал взят у bonmotistka в Один день и 150 000 голосов до Победы...


Ей 90. Сама она ничего не просит. Просто обидно до слез. С шестнадцати лет партизанила, в разведку ходила, а статуса ветерана Великой Отечественной лишена из-за того, что бумажки потеряны.
Остались всего два документальных свидетельства.
Поздравительная телеграмма от министра обороны:





И письмо из Артемовского горисполкома:



А еще Анна Андреевна всегда плачет, когда слышит эту песню:
"А первая пуля... ранила коня.
А вторая пуля... попала в меня.
Любо, братцы, любо... Любо, братцы, жить!"


Это же про нее песня. Юная партизанка объезжала оккупированную деревню и стреляла... Подъедет с одной стороны - пальнет. Подъедет с другой - тоже пальнет. Пугала, чтобы немцы думали, будто окружены. И вот те открыли ответный огонь. Конь рухнул замертво. А ее пуля застряла в спине и сидит там до сих пор, вот уже 73 года.

Когда началась война, Анна Шек (Соколова) жила в городе Сенно Витебской области. От этого городка до моих родных мест - 180 километров. И моя бабушка тоже помогала партизанам. Вот читаю воспоминания Анны Андреевны, и все такое знакомое, даже цифра повторяется...

Город немецкие войска взяли за один день, а русские в тот же день освободили. Через 3 дня, 9 июля 1941-го, жители снова оказались в оккупации.
"Налетели самолеты, стали бомбить. Всю молодежь отправили рыть окопы для наших солдат. От Сенно до речки Березины (около 180 км) мы копали долго, месяца два. Потом нас отпустили: "Идите, мол, по домам". Я вернулась — а там уже ни дома, ничего нет — немцы снесли. Отца немцы расстреляли, ему 42 года было. А маме — 38, ее тоже убили...
Немцы нашу молодежь уводили в Германию. Поэтому многие, чтобы не попадать к врагу, шли в партизаны. Наш учитель по геометрии (а я семиклассницей была) дал мне бумажку, чтобы я двигалась в деревню Подворец — это недалеко, километров 20. Там партизаны стояли. Мы с братом и сестрой туда и пришли. Без оружия, без ничего. Я была боевая, сразу в отряд попала, так и начала воевать...


...Командир Алексеев посадил меня на лошадь — первый раз в жизни. Так я всю войну и ездила верхом, разведчиком стала. Ни от одного задания не отказывалась. После ранения меня лечила жена командира Леонова — она была медсестрой. Потом деревню обстреляли, ей отбило руки и ноги. Командир просил: "Не могу я смотреть, как она мучится, убейте ее…" Потом сам застрелил...

...По Западной Двине можно было зимой перейти как по суше. Мы подождали, пока наши пройдут, а потом взорвали лед. Они собак отпустили, давай убегать. Нас больше боялись, чем обычные войска. Нас ведь не видно. Выстрелишь из-за куста — и был таков. Мы придумали, как сделать, чтобы на минах подрывались только враги: зацепим фугас на катушке. Смотрим — наши идут, приспустили нитку. Немец шагает — натянули. Помню, как в 1945 году немцы бежали. Смотрим однажды — идут по дороге бойцы. А у них погоны. Мы же привыкли, что у наших "кубики" (нашивки на воротник, погоны в КА были введены с января 1943-го - Н.Ш.). Мы сразу назад, подкрепление звать. А нам кричат: "Мы свои, свои!"»

Когда враги отступали, лютовали особенно: все жгли, никого не щадили. Могли облить бензином ребенка и поджечь. Все горело: леса, животные, дома. Фашистские самолеты летали так низко, что, казалось, летчика можно было по голове погладить...
...Однажды мы прибыли  в одно село, из которого немцы ушли. Домов нет, одни ямы, все разбомблено. Я упала, когда увидела — 27 повешенных, 12 детей, пригвожденных штыками к земле. Вот это было страшно..."

Самой шестнадцать, сестре - девять, брату - шесть лет. Сиротами ведь остались. Выкапывали гнилую картошку и ели. В 20 лет ее назначили председателем колхоза. Потом работала на Льнозаводе...
Позже переехала в Уссурийск. Теперь живет у дочери в г. Артеме Приморского края...






«Была у меня бумага от командира Алексеева, что я в отряде служила. Пропала. Почти все документы я потеряла. Раньше мы не придавали бумажкам такого большого значения. Сыну медали дала поиграться — он маленький был, потерял где-то. Самая ценная была — "За отвагу". Только пуля во мне так и осталась. Делали операции — в Москве, Витебске, Омске, Владивостоке, Уссурийске. Хирурги так и не смогли ее достать. Только недавно врач рану почистил так, что она затянулась — до этого много лет делала перевязки каждый день».

Завтра ее поздравят с 70-летием Победы только родные и близкие. Таких телеграммы и письма, как 40 лет назад, не будет. А ведь эти "знаки внимания" очень важны для ветеранов...


Я узнала об Анне Андреевне Соколовой из письма, которое получила этой ночью. В нем же сообщалось, что начат сбор подписей под петицией с просьбой присвоить женщине статус ветерана Великой отечественной войны. Кстати, моя девичья фамилия - тоже Соколова... Столько совпадений! Впрочем, я подписала бы петицию  и без них. Присоединитесь?

Нужно 150 000 голосов. Успеем до завтра?

Петицию можно подписать здесь.



Tags: жж
Subscribe
Buy for 30 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 103 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →